01:44 

cornaja panna Niasviza
ненастоящая еврейка. это я.
Заблудился мужик в лесу. Чего его туда занесло, не совсем понятно, но мужик такой вроде адекватный, молодой, но не юный – такой, знаете ли, в джинсиках и куртеечке, небритый брюнет – жена у него, и пара любовниц и плюс неопределяемая внутренняя тоска и недовольство собой.
Брел он, брел по лесу и выбрел к избушке. Оттуда старуха – стааарая, стааарая. Ну наконец-то, говорит, ты пришел. Щас вот чаю попьем и я тебе все покажу. Мужик в удивление – чего она, ждала его что ли? Но возражать не стал, чаю выпил – думает, выведет меня бабка из лесу, а я ей тыщу рублей дам, чтоб чаю нормального купила.
А старуха его приводит к огромной-огромной пропасти посреди леса – ни конца ни края не видно, только туман кругом и в пропасти тоже пар клубится. Вот, старуха говорит, каждый вечер, ровно в семь часов кидай туда пару охапок листьев, да посочней выбирай. Только не опаздывай, а то сдохнет и повалится – а уж этого
никак нельзя, сам понимаешь. А я пойду, старуха ему говорит, а то устала очень.
И шагает в пропасть, беззвучно так, словно не умирать полетела, а спать пошла.
Мужик, конечно, весь в шоке.
Бежит обратно в избу за рюкзаком, чтобы смыться поскорее – уж больно все это тягостно, и неприятно – а дома ведь жена и любовницы дозвониться не могут – сотовый-то недоступен. Будут потом психовать и кривиться, и не объяснишь ведь, что заблудился, а дурацкая старуха тут просила кормить кого-то каждый день листьями, а сама и вовсе накренилась в ущелье.
Бежит, он, значит, в избу, за рюкзачишком своим, и видит вдруг на стене картинку, стааарую-старинную. Там земля нарисована, плоская. Держат её, как там полагается по легенде – три слона. Ушастые такие, с хоботами, толстые старые слоны. И два из них – зачеркнуты. Угольком из печки перечеркнуты – один только остался.
Ну мужик тут соображает, о чем старуха толковала, плечами передергивает, рюкзак хватает и дёру дает оттудова. Бежит, бежит, сочные зеленые листья его по лицу хлещут, ветки в ноги бросаются, потный весь, запыхался. И слышит вдруг позади себя звук, и тут же останавливается, потому что этот звук всем очень хорошо с детства знаком – жалобно, требовательно, гулко где-то трубит слон.
Мужик на часы глядит – семь часов. И собирается бежать дальше, но останавливается снова. Потому что вспоминает жену, любовниц, и как они все требуют, и ноют, и обижаются, и плачут, и гундят постоянно, жилы тянут и подарки. А потом представляет старого, седого, с дрожащими ногами слона, одинокого такого – все братья давно померли, скучно, земля такая тяжелая и ужин отчего-то запаздывает.
И тогда мужичок выкидывает рюкзачок и бесполезный сотовый в кусты и бежит обратно к пропасти, торопливо обрывая по пути сочные, свежие листья.

© Ирина Иваськова

@темы: сказки

   

моим будущим детям посвящается

главная